Великая Охота - Страница 262


К оглавлению

262

Глава 48
ПРИТЯЗАНИЕ

Мин пробиралась по мощеной улице, проталкиваясь сквозь толпы, — люди стояли с белыми лицами и вытаращенными глазами — те, кто не кричал и не бился в истерике. Несколько человек бежали, явно без всякого представления, куда и зачем бегут, но большинство двигались наподобие марионеток в руках кукловода-неумехи, и еще больше, чем стоять, они страшились идти. Девушка всматривалась в лица, надеясь найти Эгвейн, или Илэйн, или Найнив, но кругом были одни лишь фалмийцы. И еще что-то тянуло ее, уверенно и неумолимо, словно бы за привязанную к ней веревку.

Один раз Мин обернулась. В гавани горели шончанские корабли, и еще больше их, объятых пламенем, виднелось за выходом из гавани. На фоне закатного солнца множество громоздких судов стали теперь маленькими, они плыли на запад, так быстро, как дамани заставляли ветра гнать их, и еще один маленький корабль шел курсом из гавани, накренившийся, чтобы, поймав ветер, идти вдоль побережья. «Ветка». После увиденного Мин не винила Байла Домона за то, что тот не ждал дольше; просто чудо, что он так долго оставался у причала.

В гавани было единственное не горящее шончанское судно, его башни почернели от уже потушенного огня. Когда этот высокий корабль крался к выходу из гавани, из-за утесов, окаймлявших бухту, неожиданно появилась фигура верхом на лошади. И поскакала прямо по воде. Мин изумленно разинула рот. Блеснув серебром, фигура подняла лук; прочерк серебра устремился к коробкообразному кораблю, сверкающая линия соединила лук и корабль. С ревом, слышимым даже на таком расстоянии, пламя вновь поглотило носовую башню-надстройку, и на палубе засуетились матросы.

Мин зажмурилась и, посмотрев еще раз на утесы и корабль, обнаружила, что всадник исчез. Корабль по-прежнему медленно полз к океану, команда боролась с огнем. Мин стряхнула с себя наваждение и снова стала подниматься по улице. За этот день она чего только не навидалась, так что некто, скачущий на лошади по глади воды, отвлек внимание ненадолго. Даже если это и впрямь была Бергитте со своим луком. И Артур Ястребиное Крыло. Я же видела его. Видела!

Перед одним высоким каменным зданием девушка в сомнении остановилась, не замечая, будто оглушенная, задевающих ее прохожих. Туда, куда-то внутрь, нужно ей идти. Она взбежала по ступеням и толчком распахнула дверь.

Никто не попытался остановить ее. Насколько могла судить Мин, в доме не было ни души. Чуть ли не весь Фалме высыпал на улицы, пытаясь решить, не посходили ли все разом с ума. Мин прошла через весь дом, в сад позади, и там нашла его.

Ранд лежал навзничь, распластавшись под дубом, глаза закрыты, лицо бледное, левая рука сжимает рукоять, которая оканчивалась футовым обломком клинка, словно бы оплавленным на конце. Грудь его поднималась и опадала слишком медленно, не так, как бывает при нормальном дыхании.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Мин подошла к юноше, посмотреть, чем может ему помочь. Сначала надо избавиться от обломанного клинка; Ранд может поранить себя или ее, если начнет метаться в беспамятстве. Девушка с трудом вывернула рукоять из пальцев Ранда, поморщившись при виде прикипевшего к ладони металла. С гримасой она отбросила обломок меча в сторону. Цапля на рукояти выжглась на руке Ранда. Но Мин было ясно, что не из-за этого юноша лежит без сознания. Что же с ним случилось? Найнив потом смажет ожог бальзамом.

Осмотрев Ранда на скорую руку. Мин убедилась, что большая часть синяков и порезов давнишняя — по крайней мере кровь запеклась, а синяки успели пожелтеть по краям, но слева в куртке виднелась обожженная прореха. Расстегнув куртку, она закатала его рубашку. И с присвистом выдохнула сквозь зубы. В боку была обгорелая рана, но без крови, рана выглядела как после прижигания. Потрясло же девушку прикосновение к телу. На ощупь оно было холодным как лед; по сравнению с ним воздух казался теплым.

Подхватив Ранда под мышки. Мин потащила его к дому. Он висел мешком, мертвой тяжестью.

— Вот вымахал, обормот, — ворчала она. — Не мог оказаться покороче да полегче, а? Угораздило же тебя заиметь такие ноги и плечи. Надо было оставить тебя лежать там.

Мин втянула Ранда по ступенькам, стараясь не ушибить его лишний раз, и втащила внутрь. Оставив юношу сразу за порогом, она потерла поясницу кулаками, бормоча что-то об Узоре, и наскоро обыскала дом. В глубине дома обнаружилась маленькая спальня, — видимо, комната для прислуги. На кровати высилась стопка подушек и одеял, в камине уложены поленья. В две минуты Мин откинула одеяла и разожгла огонь, заодно засветив и лампу на тумбочке. Потом она вернулась за Рандом.

Втащить его в комнату и уложить на кровать оказалось непростой задачей, но она справилась и с этим, лишь немного запыхавшись, и укрыла юношу одеялами. Чуть погодя девушка сунула руку под одеяла, потом скривилась и покачала головой. Простыни были холодны как лед; одеяла не могли сохранить тепла, которого не было в теле. С обиженным вздохом она скользнула в постель рядом с Рандом. Потом положила его голову себе на плечо. Глаза Ранда по-прежнему были закрыты, дыхание прерывисто, но девушка подумала, что если она отправится искать Найнив, то ко времени ее возвращения он, не ровен час, умрет. Ему нужна Айз Седай, подумала она. А я могу сделать одно — попытаться немного согреть его.

Какое-то время Мин рассматривала лицо Ранда. Видела она лишь его лицо; ей никогда не удавалось читать по тем, кто не был в сознании.

— Мне нравятся мужчины постарше, — сказала Ранду девушка. — Мне нравятся мужчины образованные, воспитанные, остроумные. Мне совсем не интересны фермы, овцы, пастухи. Тем более — мальчишки-пастухи. — Вздохнув, она откинула его волосы с лица; волосы у него оказались шелковистые. — Но ведь ты — не пастух, верно? Больше нет. Свет, ну почему Узор поймал меня, завлек к тебе? Почему мне не досталось что-нибудь простенькое и безопасное, например, очутиться после кораблекрушения на острове без еды, в компании с дюжиной голодных айильцев?

262